– Я? – Уинтроу притворился, будто всерьез над этим задумался. – А что, неужели ты беспокоишься, как бы я не взялся тебе противиться? Право же, на твоем месте я менее всего волновался бы о том, что там думает какой-то Уинтроу Вестрит. Я бы спросил себя, а как посмотрит капитан Кеннит на то, что я такую власть себе присвоил…

– Кеннит лежит при смерти, – отвечал Са'Адар самонадеянно. – Не он распоряжается здесь, а Брик. И его, как я понимаю, вполне устраивает, что я взялся командовать рабами. Если он хочет что-нибудь приказать им, то делает это через меня. И он не возражал, когда я приставил к капитану Хэвену стражу.

– Рабы, говоришь?… Я-то думал, теперь они свободные люди! – Говоря так, Уинтроу улыбнулся, старательно притворяясь, будто не замечает, насколько пристально «расписные» вслушиваются в их разговор. Он видел: другие освобожденные, болтавшиеся на палубе, тоже навострили уши. Кое-кто придвинулся ближе…

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! – бросил Са'Адар раздраженно.

– Человек обычно говорит именно то, что имеет в виду… – задумчиво проговорил Уинтроу. Выдержал паузу – и продолжал как ни в чем не бывало: – Так, значит, ты меня зачем-то искал?

– Да. Ты сегодня осматривал Кеннита?

Уинтроу ответил вопросом на вопрос, негромко:

– А с какой стати ты спрашиваешь?

– С такой, что я желаю доподлинно знать, каковы его намерения! – Са'Адар, обученный жрец, хорошо владел своим голосом и постарался, чтобы его слышало как можно больше народа. Татуированные лица и в самом деле начали поворачиваться к ним одно за другим. – В Джамелии ходят слухи, будто, когда капитан Кеннит захватывает работорговый корабль, он предает смерти команду, а судно отдает тем, кого на нем везли продавать, чтобы они тоже стали пиратами и участвовали в его войне против рабства.