Володя тоже побросал чайкам крошек и побежал к машинному отделению. Паровая машина, блестя медью и маслом, дрожа от напряжения, шумно работала. Шатуны без остановки ходили, горячие струйки пара со свистом вырывались из клапанов. Голый до пояса кочегар, чёрный от копоти, работал у жаркой топки. Ручейки пота текли у него по спине.

- Живей поворачивайся! - подгонял машинист.

Кочегар схватил кружку, зачерпнул из ведра, жадно напился. Провёл ладонью по мокрому лбу, вытер ладонь о штаны. Шлёпая плицами, пароход усердно бежал вверх по Волге. На палубе гуляли пассажиры, любовались прекрасными видами. Папа вышел из каюты с шахматной доской. Шахматы удивительно были красивы, папа вырезал их из дерева, каждую фигуру сделал по-разному.

- Сразимся? - предложил отец Володе.

После папы Володя был первым шахматистом в семье.

Отец играл с ним на равных, хотя Володе всего десятый год. Впрочем, не так уж мало, в августе держать экзамены в гимназию - прощайся с волей, казак!

- Милостивый государь, не угодно ли шах? - объявил отец.

- Уважаемый противник, нам шах не угоден.

Володя живо двинул коня на защиту.

- Хитёр! В таком случае идём этой пешкой.

- А мы от вашей пешки ускачем.

Володя сделал неожиданный ход.

Ветер шевелил Володины каштановые с рыжеватинкой волосы. Солнечная Волга слепила глаза.

- А в машинном отделении так жарко! - хмурясь, вспомнил Володя. Кочегар обливается потом. Неужели как-нибудь нельзя облегчить?

Отец промолчал. Подошел Саша и, пожав плечами:

- А кто будет об этом заботиться? Хозяину парохода безразлично, тяжело кочегару или нет.

- Но ведь несправедливо! - воскликнул Володя.

- Справедливостей не так много на свете.

Оба мальчика поглядели на отца.

- Папа, ты защищаешь справедливость, мы знаем! - горячо сказал Саша.

- Каждый на своём месте должен защищать справедливость, - ответил отец.