Барболка осторожно взяла браслет, он был теплый, как молоко из-под коровы. Охотнички божьи, как же она не любит парное молоко!

— А что мать говорит?

— Злится, — признался Ферек, — ну да у отца с ней свой разговор. Он-то ее с довеском взял. С того и мельница у нас.

— Вот оно, как, — протянула Барболка, не зная, что сказать.

— А с тобой мы так и так окрутимся, — заверил Ферек, — я, чай, не голодранец. Кого хочу, того и возьму.

Он-то хочет, а вот она? Барболка смотрела на статного крепкого парня. Молодой, богатый. Нарядная безрукавка, дорогие сапоги, круглое лицо, русые кудри… Красавец не красавец, а лучше найти трудно.

— Я так мамаше и сказал, — отрезал Ферек, — так, мол, и так, хоть лопайтесь, а Барболкину рубашку

— Повесишь, значит? — расхохоталась Барболка. Она сама не поняла, как это случилось, просто запершило в горле, и смех рванулся наружу. Девушка зажимала себе рот, кусала пальцы, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты что? — Ферек замолк на полуслове, вытаращив глаза, от чего стало еще смешнее.

— Ни… ничего, — выдавила из себя Барболка, пытаясь совладать с охватившим ее смехом, — ой… повесишь… ха-ха-ха

Лицо Ферека стало медленно белеть, это смешным уже не было. Совсем.

— Ты уже? — выдохнул Ферек, сжимая и разжимая кулаки, — уже?!

— Ты чего? — пробормотала Барболка, прерывающимся голосом.

— Ты ему дала? — Ферек сделал шаг вперед, лицо его было белым, а шея красной, как у рака шпаренного, — господарю тому подлому?

— Сдурел? — не очень уверенно произнесла девушка. — Белены объелся?

— Я тебе покажу, сдурел!

Парень ухватил Барболку за талию и рывком притянул к себе.