Если мужчина говорил, она никогда не перебивала его независимо от обстоятельств — даже если это был враг, от которого надо защищаться. Но она не могла понять. Желтый свет лампы падал на его лицо, мир вокруг них что-то недовольно бормотал… Он был молод и красив, хотя не той красотой, к какой привыкла Тьиво. Бронзовая кожа Висов в Иске делалась бледнее, его же тело было темным, как у людей Дорфара или Элисаара, однако не таким черным, как у закорианцев. Его волосы спадали на плечи густым свинцовым шелком — искайские же мужчины коротко стригли их, а в жаркую пору брили наголо.

Ей казалось, что мужчина тоже изучает ее широко раскрытыми черными глазами.

Внезапно незнакомец отпустил их обеих. Тьма змеей вывернулась из его рук, лязгнув зубами, и Тьиво бросилась к нему, чтобы оттащить собаку.

— Видишь, — произнес незнакомец, — я тебе нравлюсь, несмотря ни на что.

С этими словами он закрыл глаза и вздохнул. Его голова бессильно поникла. Тьиво поняла, что тот очень слаб, а в следующий миг заметила, что даже на холоде он истекает кровью, которая пропитала густую черную шерсть собаки.

— О Ках! — воскликнула Тьиво, быстро сотворив охранительный знак богине. Собака зарычала, припав к земле. Медленно упали первые снежинки и тихо растаяли в тепле лампы.

Едва распахнулась дверь в снежную тьму, Орбин поднял голову и хитро прищурился.

— Ох, Тьиво, — вкрадчиво произнес он. — А где же твой цветочек? Рассказать тебе? Ты так долго шлялась где-то без дела, и нам понадобилось что-нибудь подкинуть в огонь. Так что пришлось взять вместо дров твой цветочек. Правда, не слишком-то ярко он горел.

Он следил за тем, как Тьиво мельком глянула на пустой кувшин, а затем перевела глаза на очаг. Но Тьиво никогда не оправдывала его ожиданий — не хныкала и не унижалась, как другие женщины. Даже когда он бил ее, она падала и молча вставала. А Орбину приходилось часто бить ее, раз Орн оказался слишком туп для этого. Орбин даже был вынужден сам готовить их свадьбу, хотя обычно мужчины не занимались такими делами.