На тощем мрачном, неулыбчивом лице пошел ледоход. Вспыхнули темные глаза. Руки зажгли лампу. Грай сел за стол и почти час смотрел в пустоту. Потом, все еще улыбаясь, спустился по лестнице и вышел в ночь. Повстречав ночной патруль, он приветствовал его взмахом руки.
Теперь его знали. И никто не мешал ему хромать по окрестностям и наблюдать за движением светил.
Когда нервы его успокоились, он вернулся домой. Но не спать. Он разложил бумаги и принялся изучать, расшифровывать, переводить, писать длинное письмо, которое не достигнет адресата еще долгие годы.
Глава 5. Равнина Страха
Заглянул ко мне Одноглазый, сказал, что Душечка собирается допросить Шпагата и курьера.
– Совсем она взвинтилась, Костоправ, – заметил он. – Ты ее видел?
– Видел. Давал советы. Она не слушает. Что еще я могу сделать?
– До появления Кометы еще двадцать два года. Зачем ей загонять себя до смерти?
– Ты это у нее спроси. Мне она просто твердит, что все решится задолго до прихода Кометы. Это гонка со временем. Она верит в это. Но остальные не могут вспыхнуть ее огнем. Мы здесь, на равнине Страха, отрезаны от мира, и борьба с Госпожой порой отходит на второй план – нас слишком занимает сама равнина.
Я поймал себя на том, что обгоняю Одноглазого. Эти похороны прежде смерти плохо на него повлияли. Без своей магии он слабеет и физически. Возраст сказывается. Я притормозил.
– Как вы с Гоблином – развлеклись по дороге всласть?
Одноглазый не то усмехнулся, не то скривился.
– Опять он тебя достал?
Их вражда тянется с незапамятных времен. Начинает каждую стычку Одноглазый, а выигрывает обычно Гоблин.
Он пробормотал что-то.
– Что? – переспросил я.
– Эй! – вскричал кто-то. – Свистать всех наверх! Тревога! Тревога!