– Жаль, что он не полетел прямо, – сказал я. – И не рухнул камнем.

– Они не так глупы, – возразил Гоблин. – Они просто разведывают. – Он покачал головой, передернул плечами. Он знал что-то, чего не знал я. Наверное, выяснил что-то во время путешествия за пределы равнины.

– Назревает кампания? – спросил я.

– Ну да, – ответил он и рявкнул на Одноглазого: – А ты что там делаешь, филин слепой? В небо гляди!

Чернокожий пигмей не обращал внимания на Взятого. Он вглядывался в путаницу выточенных ветром утесов к югу от Дыры.

– Наша задача – выжить, – заявил Одноглазый так самодовольно, что ясно было – он собирается поддеть Гоблина.. – А это значит, что не следует отвлекаться на первый же цирковой трюк, который тебе покажут.

– Какого беса ты имеешь в виду?

– Имею в виду, что, пока вы гляделки проглядывали на того клоуна наверху, другой проскользнул за утесами и кого-то ссадил на землю.

Мы с Гоблином поглядели в сторону красных скал. Никого.

– Слишком поздно, – сказал Одноглазый. – Улетел. Но кому-то придется идти хватать лазутчика.

Одноглазому я верил.

– Ильмо! Иди сюда!

Я объяснил ему, в чем дело.

– Зашевелились, – пробормотал Ильмо. – А я только начал надеяться, что про нас забыли.

– Нет, не забыли, – возразил Гоблин. – Никак уж не забыли;

И снова я почувствовал – что-то у него на уме. Ильмо оглядел пространство между нами и утесом. Он хорошо знал эти места. Как и все мы. В один прекрасный день наши жизни будут зависеть от того, кто знает их лучше – мы или противник.

– Ладно, – сказал он себе. – Посмотрим. Четверых возьму. Только с Лейтенантом посоветуюсь.

Лейтенанта по тревоге не гнали. Он и еще двое стояли на страже у входа в жилище Душечки. Если враг и доберется до нее, то лишь через их трупы.