– Да? – переспросил Ильмо. – Ну так и что? Слезай.

Старик сполз с ишака, предъявил свои верительные грамоты – Ильмо признал их подлинными, – потом объявил:

- Двадцать фунтов приволок. – Он похлопал по седельной суме. – Каждый городишко норовит добавить.

– Всю дорогу сам проделал? – спросил я.

– Каждый фут, от самого Весла.

– Весла? Но это…

Больше тысячи миль. Я и понятия не имел, что у нас там кто-то есть. Впрочем, я многого не знаю об организации, которую создала Душечка. Я трачу все свое время, выдавливая из чертовых этих бумаг то, чего там, может, и вовсе нет.

Старик посмотрел на меня, точно взвешивая мои грехи:

– Ты лекарь? Костоправ?

– Да, а что?

– Есть для тебя. Личное. – Он открыл курьерскую сумку.

На мгновение все напряглись – мало ли что. Но старик вытащил пакет, завернутый в промасленную кожу так, что и конец мира ему нипочем.

– Вечно там моросит, – объяснил он, отдавая пакет мне.

Я взвесил сверток в руке – если не считать кожи, легкий.

– От кого?

Старик пожал плечами.

– Где ты его взял?

– У капитана ячейки.

Само собой. Душечка действовала с осторожностью, так организовав своих подчиненных, что Госпожа не могла уничтожить больше малой доли подпольщиков. Гениальная девочка.

Ильмо взял остальное.

– Отведи его вниз и найди камору, – приказал он Маслу. – А ты, старик, отдохни. Белая Роза поговорит с тобой позже.

Интересный будет вечер, если докладываться будут и Шпагат, и этот старикан.

– Пойду гляну, что там, – сказал я Ильмо, взвешивая пакет в руке. Кто бы мог его послать? За пределами равнины у меня знакомых нет. Разве что… Но Госпожа не станет посылать письмо в подполье. Или станет?

Укол страха. Пусть давно это было, но она обещала держать связь.

Говорящий менгир, предупредивший нас о курьере, все еще торчал у тропы.