Ему казалось, что кошмар продолжается наяву – так реальны были видения. Где-то на краю сознания вспыхнула и угасла мысль: надо было остаться в госпитале, как настаивали врачи и учитель, – почти полгода лечения мало чем помогли. Ален не понимал, но ощущал, что он – лишь тень себя самого, а ту жизнь, которую он так хотел, он не смог бы получить никогда, потому что даже не был настоящей личностью – только смутным отголоском… кого-то других… не одного… двоих? троих? Парень еще не понял, что кошмары наяву – первые признаки смертельной лихорадки.

Вопль не смолкал в голове Алена. Маг застонал, обхватив голову руками, упал на колени.

– Нет, нет, нет…

Полный отчаяния крик рвался из груди. И безумный маг не смог его сдержать.

Когда не осталось сил, Ален тихо выл, сжимая руками голову…

Восходящее солнце застало измученного парня лежащим на берегу пруда. Усталыми, запавшими глазами он наблюдал величественный восход.

– Кто я? – шепнул паренек.

«Кто? – не отпускала мучительная мысль. – Кто я? Я знаю, что не человек, но кто я? Как мне принять жизнь того, кем я был раньше? И кем я был раньше?..» Но солнце не дало ответа, только мягко опустило свои теплые ласковые лучи на его лицо. Он жил, как в тумане, он не знал, кто он, откуда, зачем живет и куда идет. Он ничего не знал, кроме этого бесконечного серого тумана в голове.

– Мы все умерли, – едва слышно сказал солнцу Белый Пламенный.

Ал нащупал в специальном кармашке жилетки свирель, вырезанную из древесины черного дерева и отделанную редчайшим белым серебром. Это был лучший в жизни подарок – подарок сотника Анжея, который был ему как родной брат.

Всю боль, страдания, несбывшиеся мечты, разрушенные судьбы, отнятые жизни, все, что было в его сердце, волшебник вложил в музыку. Мать, стоящая у окна, беззвучно плакала, слушая свирель…