Меня аж передернуло от их масляно блестящих глаз и приглушенных стонов. А потом и вовсе едва не вывернуло от удушливого запаха разгоряченных тел, к которому примешивался какой-то дурманящий, пьянящий аромат, настойчиво забивающийся в ноздри и вызывающий отвратительной яркости видения. Такие же непотребные, что творились в спальне. Хорошо, что по макушке вовремя прошелся свежий ветерок и выдернул меня из ошеломленного созерцания этой мерзости. Напомнил, ради чего я здесь, заставил шарахнуться прочь, брезгливо отплевываясь и ошалело хлопая глазами.

Помотав головой, я чуть не бегом помчалась подальше отсюда, то и дело сверяясь с мысленно вычерченной картой, да стараясь не пропустить нужный поворот. Заодно, старательно выкидывая из головы недавние откровения. Тьфу, тьфу, тьфу… чтоб мне никогда больше такого не видеть… где там мой выход? А… вот и он: короткий рывок позолоченного подсвечника (надо бы свинтить на обратном пути), тихий шелест открывающейся двери, и я уже стою в какой-то кладовке. Где снова темно, пыльно, но никаких мерзостей под носом.

Уф, наконец-то можно нормально вдохнуть!

— Апчхи! — тут же чихнула я, приложив все усилия, чтобы это получилось беззвучно. — Апчхи! Апх… чтоб вас… чхи! А еще дворец… апчхи!.. оплот чистоты и невинности… тьфу!.. рассадник клопов и разврата — ваш Ииров дворец… а-апчхи!

Пришлось поспешно зажать нос и снова задержать дыхание, второй рукой вытирая невольные слезы: пылища вокруг стояла просто невозможная! Колом забивалась в горло и бесконечно першила! Какая уж тут сокровищница! Мне бы платок носовой, да побольше! Я лихорадочно зашарила в поисках искомого довольно скоро нашла и, постепенно багровая от нечеловеческих усилий сдержать отчаянный чих, намотала на лицо.

— Фу-у-у-у…

Вот теперь можно и оглядеться. Что ж, Рум и тут оказался прав: далеко наверху, в каких-нибудь трех человеческих ростах над моей головой призывно лучилось лунным светом крохотное оконце шириной чуть уже, чем мои плечи.