Крисп громко втянул ноздрями воздух и целенаправленно двинулся в мою сторону, бесшумно переступая лапами и больше не отвлекаясь ни на что.

«Плохо, очень плохо… — заметались мои мысли. — Или он сыт, или честность взыграла, или кто-то все-таки догадался и проинструктировал их по этому поводу…»

Пес остановился возле дерева, поджидая хозяина, и внимательно обнюхал ствол, где остался мой след и мой запах. Демоны Иира! Знакомый же запах! Я тебя, гад мохнатый, полгода кормила! От сердца отрывала! По крышам лазила, чтобы ты, ирод зубастый, сегодня был в приподнятом настроении… я едва не кинулась сапогом в оскаленную морду, кляня про себя эту злобную тварь. Остановила только мысль, что приближающиеся патрульные довольно быстро сообразят, что падающие с неба штиблеты — явно не сами по себе оттуда упали, и непременно ринутся устанавливать личность их владелицы, что повлечет за собой неминуемую суету. То бишь — погоню, облаву, тюрьму и скорую дыбу для меня, любимой. А то еще чего похуже, вроде того же оберона, которому нет дела до того, виновен ты в краже котлет с соседнего стола или сумел свиснуть королевский скипетр — везде найдет, чудовище. На кого натравят господа великие маги, тому и откусит голову. А потом принесет им на блюдечке, как верный пес — добытую кость.

Заслышав топот спешащих за собакой ног, я обреченно прикрыла глаза: все. Кажется, я зря потратила полгода, пытаясь приручить этого мохнатого предателя. Теперь отсюда даже по верхушкам заборов не уйдешь — мгновенно увидят. А если он еще и зарычит…

— Крисп, оберонова закуска! — прошипел капитан Додж, наконец, настигая питомца. Тот вытянулся струной, настороженно шевеля носом и обрезанными у основания ушами. А я перестала дышать.

— Что-то учуял?..

— Додж, ты кого-то нашел? — раздались негромкие голоса патрульных.

— Не знаю. Пес что-то беспокоится. Сейчас проверю.