– Ладно… – смущённо пробормотал Владимир, пытаясь понять, к чему она ведёт.

Он ожидал увидеть шрамы, синяки, следы уколов… Или, что Инна достанет из сумочки какую-нибудь ценную или редкую вещь… Что поделать, профессия накладывает отпечаток, всегда в первую очередь подсознательно ждёшь криминала. Особенно, когда тебя посреди ночи вызванивают люди с дрожащим голосом и испуганными глазами.

Но того, что случилось, он ожидать никак не мог. Лицо девушки стало не просто бледным, а совершенно белым. Черты заострились, сквозь почти прозрачную кожу проступили кости черепа. Глаза и губы, напротив, стали ярко-алыми, волосы почернели и удлинились до пояса. Когда же из-под губ показались кончики стремительно растущих клыков, Владимир попытался закричать.

Не смог. Бежать – тоже. Рука замерла на полпути к пистолету. Всё тело сковало странным оцепенением.

«Так вот ты какая, Геллочка, – мелькнула неуместная ироническая мысль. – Вот тебе и школьное прозвище. Если сейчас из-за угла выйдут Азазелло под ручку с Бегемотом…»

Но дух Булгакова ещё, видимо, не полностью завладел летней Москвой, поэтому на улице они с Инной оставались одни. И никаких признаков «той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» Воланд в себе тоже не ощущал. Зато отлично ощутил силу вампирши, когда та «легонько» взяла его за руку. Чуть сильнее – и кости бы хрустнули, в таких вещах Владимир уж разбирался.

– Я же просила, не дёргайся, – прошелестел над ухом бесплотный голос. – Воланд, милый, неужели ты подумал, что я хочу тебя убить? Тебя, после всего, что между нами было… Неужели я похожа на такую сволочь? Скажи…

Он ощутил, как невидимая хватка отпускает горло, хотя тело по-прежнему оставалось парализованным.

– Нет… Инна, я…

Она осторожно провела холодным пальцем по его щеке.

– Если хочешь, я тебя отпущу. Ты уйдёшь и забудешь это, как страшный сон. А я как-нибудь…