Михаил УСПЕНСКИЙ
БЕЛЫЙ ХРЕН В КОНОПЛЯНОМ ПОЛЕ
Если спросите откуда
Эти сказки и легенды,
Я отвечу очень просто,
Безыскусно и доступно.
Это свалка древних мифов,
Это кладбище сюжетов,
Крематорий древних баек
И увядших архетипов,
Где изысканная правда
Бородатых анекдотов
Столь причудливо смешалась
С грубой выдумкой суровой,
А разнузданная скромность -
С порнографией стыдливой,
А нечаянная радость -
С ожидаемой бедою,
Где и магия доступна,
И религия забыта,
И наука постижима,
И проста литература,
Между тем как жизнь сплошною
Представляется загадкой,
Над которою до смерти
Бьется сердце человечье.
Если спросите, откуда
Эти древние сказанья,
Я скажу вам, я отвечу. Я отвечу:
ОТ ВЕРБЛЮДА!
«Каин! Каин! Каин! Спроси брата своего Авеля: не болят ли у него зубы?» — «Нет».
Так бы у раба Божьего (имярек) не болели.
Ничего нельзя утверждать с уверенностью. Например, мы до сих пор не знаем, действительно ли существовал композитор Глюк или он только примерещился своим современникам?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
МУЖИЦКИЙ КОРОЛЬ И ЭЛЬФИЙСКАЯ КОРОЛЕВА
ГЛАВА 1,
которая стоит не на своем месте исключительно с целью заинтриговать читателя
— Эбьен, мон прынц! Де ля хренови! Аля улю, сама рулю. У ково чево боли! Кому ворожи, кому на печи лежи. Тебе калачи, покуль горячи. Врагу — не могу. Врачу — не хочу. Казна скудна!
Так говорила пятого числа в короеде месяце 1999 года от Восхода известная фрейлина и приближенная королевы Алатиэли, почтенная мадам Инженю, она же бабка Чумазея, всякому встречному и поперечному. Чумазея воображала, что говорит по-бонжурски, как и полагается всякой уважающей себя придворной даме. Она думала, что коли подбирать все слова с ударением на последнем слоге, то и выйдет настоящий бонжурский язык вместо исконного посконского, которому не место при дворе короля Стремглава Первого.