— Дом Ястреба из Карстена. Как видишь, я одна из тех, кого Ивьян хотел стереть с лица земли, на которой он сам и его приближенные были захватчиками и чужаками.

— Ты возвращаешься к жизни, не легче той, которая ждала объявленных вне закона. Этот приказ сохраняет силу. Слишком многие убивали и получали выгоду от убийств. — Сам он не казался встревоженным, говорил так, словно они случайные попутчики на ограниченное время.

— Мы кое-чему научились. — Тирта говорила медленно. — В Карстене нам некому довериться. Но все же мне нужно туда.

Дальше она не станет объяснять. Он прослужит обусловленное договором время. Нет причин думать, что за горами что-то привлекает его. Тирта решила, что воин не из тех, с кем она готова поделиться своими тайнами.

Поэтому она расстелила плащ и закуталась в него, подложив под голову седельную сумку. Потом решительно закрыла глаза, сказав:

— Будем дежурить по очереди. Разбуди меня, когда взойдет красная звезда.

Он склонил обнаженную голову, соглашаясь с ее предложением делить трудности пути, как товарищи по оружию. Девушка пыталась уснуть, призывая состояние пустоты, в которое умела погружаться, а он не делал попыток развернуть одеяло, часть своего снаряжения, только сидел у костра, который красным отблеском плясал на его когте. Костер попеременно то освещал, то погружал в темноту лицо сокольничего, такое же невыразительное, как маска, как шлем, который был на нем весь день.

Тирта приказала себе спать спокойно, но к ней пришел сон. Одно из тех видений, что преследуют ее много лет, так что, проснувшись, она помнит мельчайшие подробности и может представить себе, что видела, и даже понять отчасти, что означают эти картины. Она знает, что это подлинные видения, часть способности ясновидения. Может быть, она не Мудрая, но она дочь Древней Расы и знает, что не вся Сила ее покинула, хотя ее родичи не держались так упорно за знания, как их сестры в Эсткарпе.