И…

Тирта пошевелилась, тишина ее видения, ее сна нарушилась, кто-то тронул ее, и она снова во плоти, она способна чувствовать, способна услышать шепот у своего уха. Капюшон ее плаща упал или был снят.

Девушка ощутила легкое дыхание у себя на щеке.

Открыла глаза в темноте, но не двигалась, потому что рука прижимала ее к камню.

— Тише! — снова тот же шепот.

Ее так неожиданно вырвали из того, другого, места, что она не сразу поняла, что вернулась в лагерь на скальном выступе. Огонь погас. Девушка пришла в себя настолько, что поняла, кто склонился рядом с нею, готовый прикрыть ей рот рукой, если она заговорит.

Но Тирта слишком опытный путник, чтобы сделать это. Она оставалась неподвижной, напрягая слух.

Он, должно быть, понял, что она проснулась, потому что отпустил ее, и ей пришло в голову, что прикосновение к женщине, даже в таких условиях, трудно для сокольничего. Но он не отодвинулся.

Один из пони топнул и фыркнул. Мужчина мгновенно исчез. Тирта поняла, что он хочет, чтобы животные не выдали их. Сама она продолжала прислушиваться.

Наконец до нее донесся звук, хотя она не могла бы сказать, насколько он далеко. Скрип, словно кто-то пробирается по гравию или камням. Тирта вспомнила, что поблизости осыпь, след оползня, очень обычный для этой гористой местности.

Тирта села, отбросив плащ. У нее есть ее изношенный меч, рядом лежит лук, но ночью возможности лучника ограничены. Медленно, осторожно девушка протянула руку, ощупью нашла груду камней, которые, как она помнила, лежат возле углубления для костра. Камень, еще теплый, удобно лег в руку. Он тяжелый, но Тирта не раз успешно использовала такое оружие.

У сокольничего на поясе ружье-игольник. Но если только он не один из легендарных стрелков, поражающих цель по слуху, оружие поможет ему не больше, чем ей лук. У него есть также меч, и девушка не сомневалась, что теперь он в руке сокольничего. И коготь — Тирта не сдержала легкой дрожи, хотя понимала, что это глупо, — страшное оружие в близкой схватке.