Тело повиновалось, застывшее, словно замороженное.

Лицо молодое — какой бывает молодость у Древних — и искажено предсмертной агонией — Но поразило Тирту, заставило удивленно ахнуть то, что она увидела на груди, поверх кольчуги. Не мертвец ее удивил. Она слишком часто видела смерть, и в гораздо худшем обличье.

Но ни у кого из мертвецов не видела она такого металлического знака, как герб на церемониальной одежде. Она увидела ястреба с раскрытым клювом — знак своего Дома. Дом Ястреба. Но она и есть Дом Ястреба! Кто это незнакомец, надевший знак, который составляет все ее наследство?

Она наклонилась, разглядывая его, надеясь увидеть хоть какое-то различие в гербе. Но знаки Дома — гордое и ценное достояние каждого клана. Скопировать такой знак и носить его — неслыханное дело.

— Твой родственник? — голос сокольничего звучал холодно и оценивающе.

Тирта покачала головой. Невозможно отрицать наличие этого знака. Может, его принес какой-нибудь беженец из Карстена, потом знак был украден, продан, просто отдан? Но знак Дома с головой ястреба ни за что не будет отдан! Об этом даже подумать невозможно!

— У меня нет родственников, — ответила она, надеясь, что голос ее звучит так же ровно и холодно, как у ее спутника. — Я не знаю этого человека. Не знаю, почему он надел то, на что у него нет права. Это не знак родства — такой может носить только глава Дома. — В этом она уверена. — И хоть уже Дома в Карстене нет, во мне одной его кровь!

Она оторвала взгляд от необъяснимого символа и посмотрела прямо в глаза сокольничего с золотыми точками. Возможно, он считает всех женщин лгуньями или еще чем-то похуже. И она не может доказать, что говорит правду. Но пусть думает, что хочет.

Однако она и есть Дом Ястреба, и со временем она это докажет.

4

Они обыскали мертвеца.