Куница и не заметил, как шагнул на колдовскую поляну.

— К слову сказать, — вкрадчиво промолвил лесной хозяин, словно подмигивая Тарасу. — Все они: и крылатые вилы, и лесные летавицы гораздо падки на баловство. Не то что ваши — человеческие недотроги. Веселись, казак, сколько сил хватит. И не бойся отказа — все твои.

— Иди ко мне… иди ко мне… иди ко мне… — наперегонки зазывали проказницы парня, окончательно растерявшего былую агрессивность. Красотки весело смеялись и протягивали к нему изящные руки. Летавицы хотя и прервали воздушный танец, но от избытка бурлящих эмоций не могли устоять на месте, и — то одна, то другая, начинали вертеться юлой, высоко подпрыгивая и взлетая над поляной. При этом изящные красные сапожки были единственной деталью из всей одежды, которая не исчезала под пристальным взглядом парня. — Ты же наш… Наш!.. Мы чувствуем! Иди к нам… Мы ждем тебя… Мы любим тебя!..

Куница уже подошел так близко, что оставалось сделать всего лишь единственный шаг и протянуть руки, чтобы притронуться к одной из лесных красоток. Но, на его счастье, все они были настолько соблазнительны и прекрасны, что Тарас остановился в нерешительности, не зная, на которой остановить выбор.

— Чудо, как хороши, чертовки… — пробормотал в растерянности. — Аж глаза разбегаются…

— Он не может выбрать… Он не может выбрать, — оживленно защебетали шалуньи и стали наперебой советовать совершенно оторопевшему парню. — А ты закрой глаза… Закрой глаза… Твоя милка тебя сама найдет!.. Доверься судьбе! Покорись ее воле…

Зачарованный красотой прелестниц, Куница готов был с радостью выполнить любое их пожелание. Вот только стараясь исполнить все наилучшим способом, он не только крепко зажмурился, но еще и попробовал прикрыть глаза ладонями. И, благодаря этому, неуклюже ткнул себя в нос, зажатым в кулаке, кисетом с табаком. Ядреный аромат курительной смеси засвербел в ноздрях столь нестерпимо, что Куница не удержался и громко чихнул.