Как пару лет назад обмолвился один шутник (сделал он это в присутствии правителя, за что и потерял голову), родиться в Провале — все равно что выпить залпом стакан спирта: и противно, и ничего уже не поделаешь, жди последствий. Порой, в минуты особенной тоски, Моргана была готова с ним согласиться. Она ненавидела мир, в котором родилась и выросла. Депрессия часто настигала ее, и длилась бы непрерывно, если б она не старалась пореже попадаться на глаза людям и в первую очередь отцу. Ибо, хотя она была одной из младших дочерей правителя, жизнь ей это не упрощало. Скорее наоборот.

Одеваясь к торжественному ужину по случаю какой-то государственной годовщины, она боялась взглянуть на себя в зеркало. Платье ей не шло, поясок из фигурных золотых звеньев не сходился на талии… Говоря по совести, талии у Морганы не было. Назвать ее дурнушкой — значит почти ничего не сказать. Болезненная полнота уродовала ее, и ничего с ней нельзя было поделать — ни изнурительные упражнения, ни долгое голодание не помогали, и девушка давно махнула рукой на свою внешность. И все бы ничего, но при дворе ей ни на миг не позволяли за быть о своей беде, преследовали насмешками, никогда не упускали случая уколоть, поиздеваться. Со временем она почти привыкла к подобному обращению со стороны любого, начиная от отца и заканчивая последним мальчишкой на посылках. Только украдкой лила слезы и пряталась в темных закоулках.