– Под тем, так?

– Так, – сказал Гана.

– Веревка там, цепа?

– Нет. Он просто стоит на полу зала в сетке. Не привязан и не прикован.

Ахулоа оттолкнулся, качнув лодку, и нырнул в облака.

Вновь воцарилась тишина, только Укуй часто постукивал костяшками пальцев по борту. Ожидание длилось долго; сначала Ру-Охай, самый молодой среди матросов, почти еще мальчишка, стал качаться на корме, то наклоняясь к облакам, будто пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь них, то выпрямляясь, а потом и Третаку беспокойно зашевелился рядом с Ганой.

– Где? – спросил он наконец.

Тулага развел руками.

– Почему взад не плыть? – продолжал допытываться онолонки. – Эй, Желтый Глаз! Где Ахулоа?!

Они сидели, всматриваясь в рыхлую ватную белизну вокруг алтаря.

– Не понимаю, – произнес Гана в конце концов. – Почему не возвращается? Если его там убило что-то, он должен был всплыть, он же в поясе. И кровь – пух бы покраснел.

– Что убило? – почти выкрикнул Укуй сзади. – Там – облачка! Что убило?! В них нет ниче!

– А может, он зацепился за что-то? – предположил Гана. – Ну точно! Поясом зацепился, а веревку не смог развязать... Или в сетке запутался, в которой сундук? Я нырну. – Он вновь привстал.

– Не! – Третаку схватил его за локоть. – Если обмануть ты?

– Как обмануть?

– Ныр – и взад нет тебя. Уплывешь совсем?

– Куда? – удивился Тулага. – Ты ж видишь, стены вокруг... Хорошо, ты ныряй.

Туземец оглядел эфирную поверхность.

– А если там... – неуверенно начал он.

– Что?

– Лад, вместе нырнуть, – решил онолонки. – Ру-Охай, сюда подь. Укуй – сиди, сторожи.

– А если и вы взад не приде? – забеспокоился Укуй. – Э, Третаку! Как Укую быть, ежели один останься? Ныр – и вас нет, а Укую что? А?

– Трое нас, – отвечал на это онолонки. – Мы аж трое ныр. Мы сильны, всех победим, кто там есть. Ты сиди, жди, Укуй.