Проверяющий был немолод, что несколько удивило Кренделя — обычно в одиночку приезжали молодые, начинающие партработники. Но больше всего удивило Степана Капитоновича одеяние Семиокова. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в теплое драповое пальто. Оно было распахнуто, виднелся не менее солидный костюм. Однако Крендель обратил внимание, что туфли проверяющего были надеты прямо на босу ногу.

— Вам не жарко? — спросил Крендель. — Раздевайтесь.

Семиоков чуть пошевелил головой, как бы соглашаясь, что надо раздеться, но остался сидеть неподвижно, рассматривая что-то над головой Кренделя.

«Куда это он смотрит? — подумал Степан Ка-питонович. — Неужели на портрет генсека?» Семиоков внятно хмыкнул, потом пристально взглянул на Степана Капитоновича. Глаза его неожиданно широко раскрылись. Суровое лицо расплылось в улыбке.

— Никита Сергеевич? — спросил он изумленно. Крендель в первую минуту почуял насмешку, лицо его закаменело, но, вглядевшись в гостя, он понял, что тот не шутит.

Семиоков во все глаза рассматривал хозяина кабинета.

— Вы ошиблись, — мягко сказал Крендель. Гость помрачнел и опустил голову.

— Да, я уже понял, — грустно сказал он. — Но сходство замечательное. Уж кому знать, как не мне.

— Вы встречались с товарищем Хрущевым? — осторожно спросил Крендель.

— Я был у него референтом, — последовал ответ. — Увы, превратности судьбы. После его смещения начали меня кидать по стране. Где только не побывал. Теперь вот здесь, — Семиоков посмотрел Кренделю прямо в глаза. — Так-то вот. Но все же какое поразительное сходство! Теперь я начинаю верить, что бывают на свете двойники.

Крендель млел от восторга — еще бы, человек, лично знакомый с опальным премьером, признал их сходство!

— А все-таки зачем вы к нам пожаловали? — осторожно начал он.

— С проверочкой, — посерьезнел Семиоков, — по письму.