— Бог милует, — перекрестился ямщик, следом сотворил крестное знамение и стрелец. Некоторое время ехали молча. Тишину нарушил ямщик.

— Слышь, — обратился он к своему попутчику, — куда это вас несет?

Тот некоторое время молчал, раздумывая, вступать в разговор или нет. Потом покосился на закутанную фигуру.

— К воеводе пустозерскому подьячий едет, а я при нем для охраны.

— В Пустозерск, значит, — протянул ямщик, — далеко…

— Не говори! — сплюнул стрелец. — Сидел бы я дома, рядом с мамкой, да видишь ты… — Он не договорил и угрюмо запахнул ворот полушубка.

— А за какой надобностью? — не отставал ямщик. Стрелец снова оглянулся на спящего подьячего и прошептал:

— По государеву велению.

— Понятно, — сказал ямщик. Это сообщение и опасливый тон стрельца его, казалось, не взволновали. Разговор прервался, но вскоре снова возобновился. Первым не выдержал служивый.

— По важному государеву делу едем, — уже нормальным тоном сообщил он. Ямщик молчал, ожидая продолжения.

— Подьячий-то бумагу важную везет, касаемо одного человека. Очень важную!

— Что за человек? — полюбопытствовал ямщик.

— Ивашка Костромин, не слыхал? Ямщик отрицательно покачал головой.

— В Пустозерск сослан за волхвование и бесовские дела.

— Да ну? — удивился возница. — Неужели за колдовство?

— Точно, — подтвердил стрелец, — прелестные речи толковал, народ ими смущал. Вот его туда и спровадили.

— Но если он колдун, то почему его в живых оставили? — усомнился ямщик. — Царь-батюшка Алексей Михайлович страсть как не любит чародеев.

— Это верно, — важно согласился стрелец, — однако велика его милость, не стал изничтожать колдуна.

— Чем же знаменит этот Ивашка? — поинтересовался ямщик.

— Про то мне неведомо, — охотно продолжил стрелец, — но говорят, мог он пророчества вещать, и все, что он рек, сбывалось.