— Я с нетерпением ожидаю момента высадки и окончания нашего бессмысленного патрулирования, — сказал Толмасов.

— Согласен, — немедленно отозвался Брэгг. — По крайней мере, тогда мы начнем играть в детские игры типа «пряток» и «а ну-ка догони» с аборигенами, а не друг с другом.

— … Э-э, разумеется, — ответил Толмасов после минутной паузы. — Должен вам признаться, полковник, что меня иногда сбивает с толку ваше своеобразное чувство юмора. Конец связи.

— Я и сам порой дивлюсь себе, Сергей Константинович, — с коротким смешком бросил Брэгг. — Конец связи.

Он отключил микрофон и повернулся к Ирву.

— Все эти военно-дипломатические хитрости рано или поздно сделают из меня законченного лицемера.

— … Детские игры типа «пряток» с аборигенами, а не друг с другом… — эхом повторил Толмасов слова Брэгга. — Мне это не нравится.

— Нам следует послать запись этой фразы на Байконур, — сказал Олег Лопатин. — Она весьма явно говорит о том, что американцы разрабатывают активные планы относительно населения Минервы. Полагаю, речь идет о его подчинении и дальнейшей эксплуатации…

— Не берите в голову, Олег Борисович. Полковник Брэгг просто пошутил в типичной для него алабамской манере. — усмехнулся Толмасов. На родном языке он изъяснялся без той сухощавой правильности, которая была свойственна его английскому.

Лопатин нахмурил густые брови.

— Вы не выглядели таким уверенным в отношении его юмора во время сеанса связи.

— Никогда не показывай всего, что есть при тебе, — пожал плечами Толмасов, снова напоминая самому себе, что данное правило нелишне и в его собственных отношениях с Лопатиным, сотрудником КГБ. Он вздохнул. Лопатин был асом в электронике и, по русским стандартам, неплохим компьютерщиком, а потому, находясь на борту «Циолковского», приносил известную «помощь» не только Лубянке, но и экспедиции. «Дела обстоят таким вот образом, и ничего тут не поделаешь», — мысленно успокоил себя полковник.