– Убирайся, смерд, – приказал Ардалион тихим голосом.

– Что? – вырвалось у толстяка, не смевшего поверить в свою удачу.

– Вон, пока я не скормил тебя драконам, – громче повторил Ардалион и отвернулся, не желая видеть, как недавний подследственный на коленях выползает из комнаты, клянясь в вечной преданности королю и рассыпаясь в бесчисленных признаниях благодарности. Ардалион уселся в кресло и крепко задумался. Словно привидение у двери возник ближайший соратник и, пожалуй, единственный друг начальника королевских следопытов – Ажей. На вид этому молодому, едва оперившемуся юнцу было около шестнадцати, и многие из его врагов поплатились за эту ошибку своей шкурой, вовремя не оценив запах смерти и опасности, веящий от по-детски невинно широко распахнутых голубых глаз, трогательной ямочки на подбородке и длинных шелковистых локонов с голубоватым отливом. Почти все следопыты поговаривали о садистских замашках Ажея, и Ардалион знал правдивость этих слухов, но также он помнил, как юноша, рискуя больше, чем жизнью – душой, вырвал его из цепких лап Пейрака, Пожалуй, сам прославленный следопыт не смог бы убить своего отца, что являлось горьким плодом психологических опытов эльфийского ученого. Но Ажей не побоялся вступить в открытую схватку с графом и выиграть ее, отлично понимая, что в противном случае он бы навсегда остался в качестве бесправного экземпляра на корабле Пейрака. Впрочем, это отдельная история. Итак, молодой эльф застыл у распахнутой двери в ожидании дальнейших приказаний Ардалиона. Повисло тягостное молчание, которое первым нарушил Ажей.

– Мой повелитель, – начал он, обращаясь к следопыту и будто не замечая, как начальник поморщился, услышав этот титул, – Поступили новости. Один крестьянин утверждает, что заметил направление, по которому проскакала тройка лошадей.

– Почему же ты сразу не доложил мне об этом? – гневно воскликнул Ардалион, стремительно вскакивая с кресла и подходя к Ажею.