Упали оба.
– …Ох!.. Еще! еще!..
Что тут скажешь? Раз еще, значит, надо еще.
– Неплохо, сынок… только это уже не по моей части…
Часа через полтора Ахилл, мокрый и измученный, занялся самоедством. С чего это ему вздумалось выкобениваться, дагой на девицу махать? Впрочем, какая она теперь девица!.. – да и раньше-то не очень. Тоже хороша: ее с вилами хоть в гвардию зачисляй! И главное: падали на траву одетые, а оказались в кустах и голышом…
Вызвать муки совести удавалось с трудом.
Интересно, если на всех синьорин с дагой нападать…
– Ловко ты меня окрутил! Язычок у тебя, грозный синьор! И не только язычок, – амазонка подмигнула случайному любовнику. Поднялась на ноги, ничуть не стесняясь наготы; принялась ловко одеваться. Подобные приключения были ей явно не впервой.
«И когда мы успели раздеться? Может, солнце голову напекло?!»
– Дорога? Дорога-то куда ведет?
Наконец удалось разыскать штаны. Кстати, дага лежала рядом с поясом, а не на обочине, где бы ей валяться, выбитой вилами. Бежать! Бежать отсюда! Пока жара окончательно не повредила рассудок.
– Тебе в какую сторону, красавчик?
– Мне? В Верону…
– Направо езжай. Проедешь Чигитту, возьмешь еще правее. Дальше спросишь. Или задержишься?
Намек на продолжение приятного знакомства заставил Ахилла утроить скорость одевания. Любовь – цветок из розария услад, но вилы… дага!.. «фалсо манко ин-секст»!..
– Увы, прекрасная синьорина. Тороплюсь.
И – только пыль взвилась из-под копыт.