Бородач откровенно расхохотался:

– Какого именно звучания? Синьор хотел бы лютню работы Вазари? Романо? Самого Пазотти?

Петер не вполне уяснил суть насмешки.

– Понимаете, я бы хотел… примерно так…

Он развернул тряпицу, извлекая свой видавший виды инструмент. И увидел: у владельца мастерской медленно отвисает челюсть. Бородач стал удивительно похож на маэстро д'Аньоло:

– Мамма миа! Дай! Дай сюда, варвар!..

Пожав плечами, Петер исполнил просьбу. Раздумывая: не отдать ли старушку в ремонт? Наверняка дешевле выйдет.

– Клеймо! Где клеймо?! Наверное, оно было здесь… Дикари! Тупицы! Кто издевался над этим шедевром?!

– Это не я! – поспешил на всякий случай заверить Петер. – Я ее берег, мне без лютни хоть в могилу! Если вы про обгорелое пятно, так я ее уже с пятном купил…

– Где? Где купили?

В глазах бородача метался отблеск безумия.

– На ярмарке в Болеславце. У кузнеца Ковальчика.

– У кузнеца?! Зачем кузнецу лютня?!

– Вот и он ругался: мол, на кой она мне? Забирай, парень, даром отдаю. А сам, гад, цену заломил! – еле-еле за одиннадцать грошей сторговались. Он пятнадцать хотел. Где ж это видано: за старую лютню – пятнадцать грошей?!

– Одиннадцать гро-чей?

Петер быстро прикинул в уме:

– Ну… примерно полтора скудо по-вашему.

– Полтора скудо?! Полтора скудо?! Бандито, бандито монструозо!!! Джузеппе! – от вопля темпераментного хозяина у бродяги заложило уши. – Беги сюда! Мадонна, полтора скудо!

Из задней двери возник второй бородач – точная копия первого.

– Чего орешь, Антонио?

Антонио сунул ему в руки лютню, и в мастерской надолго повисла мертвая тишина.

– Откуда?! – с трудом каркнул наконец Джузеппе.

– От кузнеца! От грязного, вонючего кузнеца! Вот этот принес… Молодой человек, вы хоть знаете, что родились любимчиком Фортуны?

И, не дожидаясь ответа:

– К сожалению, клеймо уничтожено, но рискну предположить: это ранний Пазотти! Подлинный Дель Дьябло, еще до раскаяния!..