Потому как любому пытливому и наблюдательному уму о слишком многом свидетельствовали наши индивидуальные тренировки и озабоченные лица учителей, и эти страшные шепотки в школьных коридорах — война, война! А может, к этому все закономерно и шло? Мы уже выросли из детских наивных сказок и, несмотря на всю нашу увлеченность навигацией, замечали, что в целом творится вокруг нас. Топлива нет, воздуха почти нет, пища… Когда раз в неделю в столовой давали натуральное, а не синтетическое мясо, для курсантов это становилось настоящим праздником ублажения изголодавшихся желудков. И как мы только не перетравились насмерть, храбро пробуя те суррогатные продукты, которые Крися выращивала в своей учебной лаборатории? Хотя все мало-мальски съедобное или отдаленно смахивающее на пищу съедалось сразу и без раздумий, особенно после шести часов, проведенных на боевом симуляторе полетов. Но лишь нашей группе в период обучения вживили еще экспериментальные в то время протоимплантаты — биочипы, во много раз повышающие возможности человеческого организма. Помню, как восхищался тогда Феникс, с места запрыгнувший на пятиметровую стену, как удивился Айм, за полчаса решивший уравнение Лонгрейма. Да подобный муторный расчет психотипа до этого, без биочипа, занимал у него от десяти дней до двух недель. Как могли мы бесконтактно, за тысячи километров, подключаться к виртуальным каналам «Ники», строящейся на самой большой лунной космосудоверфи. Я удивленно спрашивала Учителя: «Корабль назвали в мою честь?» Но он лишь пристрастно смотрел на меня и отвечал предательски прерывающимся голосом, что это меня, найденыша, младенцем подкинутого под двери Школы, когда-то, осознав мои экстрасенсорные способности, назвали в честь корабля, внедрив в его нейтронную сеть мой генокод и тем самым сделав из нас сестер-близнецов.

Нет, неожиданным для меня стало отнюдь не это, а назначение командиром корабля — командиром всей экспедиции.