– А, мальчик оторвался наконец от своих дел и вспомнил, что пора позаботиться и о драконе. Где же келут?

– Келут заварен, и я как раз собираюсь за ним пойти.

– Келут уже давно был бы в пасти дракона, если бы мальчик повнимательнее относился к своим обязанностям.

Релкин сноровисто закрепил хомуток на очередном поваленном дереве и ловко отскочил в сторону, когда здоровенный мул потащил его прочь.

– Если бы все было так просто, Баз.

– Ты слишком много внимания уделяешь другим. Принеси дракону келута. И хлеба с акхом, если дадут.

– Акха здесь нет. Никакого акха до обеда.

– А когда обед?

– Ты знаешь, когда обед. В конце дня, когда вернемся в лагерь.

– Так долго ждать немножко акха и немножко хлеба?

– Тем приятнее вознаграждение ждущему.

– Это весьма сомнительная человеческая точка зрения. Дракон с ней не согласен.

Релкин уже отправился к палатке с келутом, водрузив на плечо большой кувшин.

Он прошел мимо пилы. Двенадцать здоровенных мулов приводили в движение большой стальной зубчатый круг, со скрежетом вгрызающийся в стволы деревьев.

Позади располагалась команда грузчиков, которой командовал лейтенант Англосс. Оттуда доносился стук молотков вперемежку с веселыми возгласами.

Лейтенант Англосс дружески приветствовал его:

– Добрый день, драконир.

Релкин ответил и направился в палатку с келутом. Он все еще привыкал к офицерскому чину. Конечно, он был пока командиром без жалованья, приходилось дожидаться прихода нового штатного расписания. Но в глубине души сирота-куошит питал надежду стать-таки полноправным старшим дракониром Сто девятого марнерийского. Впрочем, против его кандидатуры существовало несколько возражений. Он был слишком молод – ему еще не исполнилось девятнадцати, и хотя мальчик служил в легионе уже четыре с половиной года, не следовало забывать, что продвижения в звании раньше двадцати не поощряются.