– Три, – заявил Свейн, явно блефуя.

– Сыграно, – объявил Энди.

– Беру, – сказал Руз, туповатый парнишка с голых холмов Сента, он уже понял, что в подобных ситуациях надо следовать тактике Энди.

– Меняю, – сказал Свейн, открывая одну карту.

– Беру, – согласился Энди, отдавая Свейну одну из своих карт взамен сброшенной.

Снова послышались стоны Свейна, но на этот раз в них были слышны искренние нотки.

– Сними козырь, – сказал он. Энди снял, и все уставились на трефовую двойку.

– Трефы, – удовлетворенно провозгласил Руз. Свейн застонал еще сильнее.

– Кладем, – сказал Руз.

Свейн вышел с королем бубен, Энди – с тройкой, а Руз положил восьмерку. Свейн забрал их, явно оживившись.

– Одна прошла, продолжаем безик.

Свейн сыграл валетом бубен, Энди – тройкой бубен, Руз хитро улыбнулся и открыл четверку треф, побив ею валета Свейна.

Стоны Свейна усилились. Энди хотел было спровоцировать его поднять ставки, но не вышло.

– Возьмем по третьей, – сказал весело Руз, но Свейну уже не удалось отыграться.

В дверь Драконьего дома постучали, и парнишка из стойла сообщил, что на главной площади лагеря стоит модный экипаж и кто-то спрашивает Сто девятый марнерийский.

Все переглянулись. Многие бросили быстрый взгляд на Релкина и тут же отвели глаза. Релкин постарался не думать, что бы это могло значить. Драконопасы высыпали на улицу и оказались перед белым крытым экипажем, запряженным четверкой лошадей. Кучер явно не жалел животных. Они брыкались и ржали, закусив удила, напуганные запахом драконов.

Дверца экипажа распахнулась, и из него вышел высокий полный молодой человек в форме командира драконьего эскадрона – устарелого покроя бриджи до колен, высокие сапоги и длиннополый мундир с фалдами. Голову парня украшала древняя шляпа с огромной кокардой, на которой были выбиты цифры 109.