Жена Ксения вынуждена была смириться с тем, что Виктор не проявляет к своей новой работе особого рвения. Он никогда не скрывал, что по-настоящему его интересует только реализация нуль-транспортировки – красивая задача, но, в принципе, не способная обеспечивать семью материально. Однажды, давным-давно, Ксения предприняла лихую атаку, пытаясь вправить своему мужу мозги, но встретив неожиданно жесткий отпор, моментально успокоилась, сообразив, что добиться своей цели – а благополучие семьи вполне достойная цель – можно и не прибегая к прямым наскокам. Отныне она учитывала, что ее муж по-детски не переносит, когда кто-нибудь осмеливается сомневаться в целесообразности его занятий и старалась не доводить дело до скандала.

Виктору не нравились люди, которые считали себя вправе обсуждать достоинства его исследований, не удосужившись при этом даже ознакомиться с их результатом. А еще его бесило, когда его трудом открыто пренебрегают. Он немедленно выходил из себя, начинал грубить, в частности, с вызовом, нарочито шумно, передвигать стулья, стремясь, хотя бы громким скрежетом оскорбить обидчика и так выразить свой протест. И дружба с Маховым была прервана именно потому, что Виктору показалось, что тот относится к его занятиям с пренебрежением.

Впрочем, волновался он зря, никому из тех, кто был посвящен в тайну его занятий, никогда не приходило в голову мешать, противиться или выставлять на смех его стремление реализовать нуль-транспортировку. Родственники и знакомые относились к его занятиям без энтузиазма, но тактично, с пониманием, – лампочки в парадных не бьет, в лифтах не гадит – и то хорошо.

Но иногда Виктору казалось, что равнодушие намного обиднее дурацких шуточек и перемигивания. И тогда он выдавал всем подряд без разбора по первое число. Разрядившись, Виктор быстро успокаивался. Но ощущение стыда оставалось. Несдержанность боконисту ни к лицу. Он неоднократно давал жене слово спокойнее относиться к окружающим людям, но стоило ему прикоснуться к рукописи своего капитального труда – обещания немедленно забывались, и оставалась только звериная решимость защищать свое детище до последней капли крови…