Под обычными подразумевался не менее широкий круг деяний, начиная от магического порабощения личности и заканчивая, к примеру, организацией направленной против конкретного рода эпидемии. Очень часто приговор по таким делам выносился лично королем, поэтому участь преступника заранее предсказать не брался никто. Ибо фантазия венценосца была воистину безгранична и ориентировалась в большей степени не на мифическую справедливость, а на целесообразность и политическую ситуацию в стране. Ну и на пожелания своей левой пятки.

Вообще, система была очень продумана. Число магов невелико, отследить их действия достаточно просто, образцы ауры и описание индивидуального «почерка» каждого члена Гильдии хранятся в тайной страже. Проблемы возникают только с иностранцами или членами тайных организаций, но их тоже как-то ловят. Черныш не знал, как. Свои знания он почерпнул, подслушивая в кабинете Бирона после той истории с Анвилом и его попыткой приворожить Сантэл.

Некоторые моменты вызывали удивление, некоторые поражали проработанностью. Например, установка в сознании на верность хозяину каралась смертной казнью, в то время как создание рабского ошейника-артефакта не наказывалось вообще. От мастера только требовалась лицензия и подача в Гильдию сведений, кому он продал свое изделие. Или, скажем, допускался привод в суд зверей, присутствовавших вблизи места преступления, и чтение их памяти, но полученные таким образом доказательства принимались во внимание как третьестепенные. Одним словом, тема интересная.

Жаль только, что практической пользы от знания – причем знания поверхностного – юридических коллизий Черныш не получил. Там, где замешана власть и магия, закон часто делает странные кульбиты. Накар мог натворить всякого, но благодаря наличию влиятельной родни, должников, сложившейся политической конъюнктуре отделаться десятью годами запечатывания и свободой. Или, наоборот, перейти дорогу одной из дворцовых группировок и получить максимум возможного. Знакомство с детьми Баррага одинаково хорошо укладывалось в обе гипотезы.