Интересно, что он собирался делать с деньгами в провинции-то?

Общаться с лейтенантом смысла нет. Если Черныш хоть что-то понимал в жизни, Корник уже сброшен со счетов. Найдет он пропавшие артефакты, не найдет — все одно ему дорога одна. В могилу. Вот если бы удалось найти контрабанду и предъявить ее, скажем, вернувшемуся во двор говорливому стражнику, то можно было бы просить о разговоре с главой бандитов. Преступники должны отнестись к говорящему коту с большим дружелюбием, чем законопослушные граждане. Для приговоренного к четвертованию — кажется, именно оно полагается за нелицензионную торговлю магическими предметами — лишнее нарушение королевского указа роли не играет. Только надо доказать свою полезность, в качестве шпиона, например. Потом, глядишь, с магами сведут, новое тело помогут получить… Не сразу, конечно. И не за красивые глаза.

Поискать, что ли, артефакты? Девочку поспрашивать? Хотя откуда ей знать…

— Постарайся вспомнить, милая. Куда твой отец мог спрятать два десятка артефактов? Где он часто бывал в последнее время?

— Я не знаю, — шептала Сантэл дрожащими губами. — Он вел себя, как обычно, разве что выглядел озабоченным.

— Для озабоченности у него имелись основания, — хмыкнул кот. Он валялся на кровати вверх лапами и рассуждал вслух, мало заботясь о реакции собеседницы. В том, что она узнает подробности гибели отца, плохого Черныш не видел. — Фаратха поздновато осознал, с кем связался. Выйти из игры ему не позволили. Впрочем, можешь утешиться — его убийце тоже недолго осталось землю пачкать.

— Вы его покараете?

— Не я. В данный момент меня интересуют только заряженные черной магией предметы. Стоит их найти, как все вопросы отпадут сами собой. Так, еще раз. Странностей в поведении отца не было?

— Нет, смертоносный.

— В доме артефактов нет, ведь ни я, ни маг их не чувствуем. Какие места отец посетил за последние два дня? Вспомни хорошенько.