— Удержится, — сказал Брыкин. — Солдат есть солдат.

И точно. Солдат вскарабкался по голой стене и прыгнул со второго этажа.

— Всё? — зажмурился Миша.

— Бежит дальше.

— Ну, теперь-то просто, — открыв глаза, сказал Миша. — Теперь-то он перепрыгнет эту канаву. Там что, вода?

— Вода.

— А не перепрыгнет?

— Свалится в воду.

Солдат не перепрыгнул.

— Придётся ему начинать сначала, — огорчённо сказал Брыкин. — Не перепрыгнул.

— Он устал, вот он и не перепрыгнул, — сказал Миша. — Если б не устал, перепрыгнул бы…

— Верно, — сказал Брыкин. — И всё-таки придётся ему начинать сначала…

Солдат вылез из канавы, поднял свои ненастоящие гранаты и пошёл начинать сначала. Даже каска и автомат были у него мокрые, не говоря уже о сапогах, гимнастёрке и сумке с противогазом. Солдат снял каску и вытер лоб.

— Так ведь он тоже рыжий! — взвизгнул Миша. — А вы говорили — солдаты разные… Одинаковые все!

— А они братья, — сказал Брыкин. — Братьям можно быть одинаковыми.

Но Миша только недоверчиво покачал головой.

Как будут бежать солдаты второй раз — смотреть не стали.

Миша сказал:

— Вы тоже так бегаете?

— Тоже, — сказал Брыкин. — Я на этом деле зуб потерял. Пластмассовый вставили.

— Больно было? — спросил Миша.

— Больно, — сказал Брыкин. Но, увидев, что Миша как-то странно задумывается, добавил: — Да ты что? Солдатам огорчаться не положено. Ты же видел — они храбрые парни, и полоса препятствий для них, в общем-то, пустяк. А случайности бывают везде: идёшь-идёшь, например, и споткнёшься…

И хотя случайности бывают везде, Миша всё равно расстроился:, во-первых, из-за зуба, а во-вторых, из-за того, что солдатам приходится взбираться по стене, где нет даже ручек, а у них не всегда всё получается, и они устают.

— Ты не расстраивайся, — сказал Брыкин. — Ты ещё не знаешь, что могут солдаты.