Он потратил три спички, прежде чем засек его снова, высокий тонкий силуэт в сером костюме. Комин не видел его лица, но что-то в походке и осанке было такое, отчего по спине опять пробежал холодок. Комин не знал ядерной физики, но разбирался в людях. Этого требовал бизнес.

Был ли этот человек только дублером, посланным Кохранами на случай, если что-то окажется выше способностей первого, который походил на человека, выполнявшего не очень интересную работу? Или в игре участвовал кто-то еще?

Трансураниды, прошептал ему в ухо призрачный голос Баллантайна. Трансураниды — эхо дикого крика.

На углу был бар, и Комин зашел в него. Парочка наблюдателей осталась дрожать от холода снаружи.

Он заказал пиво и снова погрузился в размышления. Он нашел в углу место, где никто не сможет появиться сзади. Бар был полон, но даже здесь он увидел своих незваных спутников. Они вели себя, как случайные посетители, явно незнакомые с ним и друг с другом.

Пока он наблюдал за ними через завесу дыма, гул голосов и волнующуюся толпу, в нем выросла уверенность в одном. Человек с невыразительным лицом не знал о втором. Если Кохраны послали его для грязной работы, то ничего не сказали ему о втором парне.

День клонился к концу. Большой видеоэкран в углу вылил лоток речей, специальных бюллетеней, свежих и старых мнений о Большом Прыжке. Толпа слушала их, обдумывала, спорила, болтала и при этом непрерывно пила. Комин уставился на поднимающиеся со дна стакана пузырьки.

Наступил вечер, а затем ночь. Толпа постоянно менялась, но Комин оставался на своем месте, как и те двое: агент с невыразительным лицом, в измятом пиджаке и второй, который невыразительным отнюдь не был. Комин выпил много пива и многое обдумал. Он наблюдал за людьми, и в его глазах мерцало любопытство.

Снова и снова с экрана звучало имя Кохранов, столь же часто, как и Баллантайна. Это начало действовать Комину на нервы, нервы напряглись, и родилась ненависть.