— Неглупо, мне кажется. Я имею в виду мой маленький экспромт.

— Вы очень умны, мисс Кохран. Настолько умны, что чуть не убили меня.

— Что?

— Через пять минут после тот, как вы произнесли свою речь о Пауле Роджерсе, в меня стреляли.

Она нахмурилась, и тень какой-то мрачной мысли, которую он не сумел прочесть, пробежала в ее глазах.

— Что вы об этом думаете? — мягко спросил он ее.

— Друг мой, — сказала она, — на меня направили камеру, и я заговорила. Даже в нашем веке есть тысячи мест, где нет видео, и вы могли быть в одном из них. — Она начала проявлять характер. — И тем не менее, если вы думаете…

— Совсем нет! — сказал он и улыбнулся. — Ладно, беру свои слова назад. Не хотите ли выпить?

Она продолжала пристально глядеть на него, ее красные губы были сжатыми и надутыми, брови сдвинулись. Шум за столом усилился. Комин откинулся на спинку, медленно вертя в пальцах бокал и не думая о нем, глядя на белое платье и то, что оно скрывало и что не скрывало тоже. Он не спешил. Он мог глядеть на это хоть всю ночь.

— Я не уверена, что я не перестану нравиться вам, — сказала она, — но я хочу узнать правду. Идемте.

Она встала с кресла, и Комин поднялся вместе с ней. На высоких каблуках она была такого же роста, что и он.

— Куда мы идем? — спросил он.

— Кто знает? Может быть, на Луну, — она рассмеялась и помахала своим гостям, которые бурно запротестовали. — Я вас люблю, но вы слишком шумите. Пока.

Стройный юноша вскочил на ноги.

— Послушайте, Сидна, — сердито сказал он. — Я вас сопровождаю и не могу…

— Джонни!

— Вы не можете уйти с этим… этим человеком посреди ночи! Это не…

— Джонни, — сказала Сидна, — вы хороший мальчик, но Комин может вас побить. И если вы не перестанете лезть в мои дела, я попрошу его сделать это.

Она взяла Комина под руку и повела, идя широким надменным шагом, которому не могли помешать даже высокие каблуки. Комин следовал за ней, желая поскорее убраться от побагровевшего Джонни, прежде чем придется сделать то, что обещала Сидна, желает он этого или нет.