Человек застыл в дверях, не сводя глаз со спрятанной в кармане правой руки Комина. Он лихорадочно перебирал в уме все отвратительное маленькое незаконное оружие, которое изобретательные люди различных миров создавали и с успехом использовали. Он не получил удовольствия от этих мыслей.

Комин сказал:

— Заходите.

Человек заколебался. Глаза его встретились со взглядом Комина. Он издал короткий всхлип и повернулся к дверям.

— Спокойно, — сказал Комин. — И если кто-нибудь встретится, вы поручитесь за меня.

В коридоре, идущем мимо кладовки, не было никого. Комин показал охраннику на ближайшую дверь и пинком распахнул ее.

— Я заберу у вас пистолет, — сказал он, протягивая руку. Это был прекрасный изящный шокер, последняя модель. Комин переложил его в правую руку и сделал шаг назад.

— Так-то лучше, — сказал он. — На секунду я подумал, что вы броситесь на меня.

Лицо охранника стало свирепым.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет…

— Теперь есть. — Комин перевел большим пальцем отметчик на смертельное деление. — Беситься будете потом. Где Баллантайн?

— Баллантайн?

— Тогда кто это? Стрэнг? Киссел? Викри? — Он помолчал. — Пауль Роджерс? — Голос его стал тверже. — Кого поместили сюда Кохраны?

— Не знаю.

— Что вы имеете в виду? Кого же вы охраняете? Не знаете кого?

На лице человека заблестели струйки пота. Он смотрел на Комина, забыв злиться.

— Послушайте, конечно, они кого-то привезли сюда. Конечно, они держат его здесь под охраной. Говорят, это один из наших парней, подцепивших инфекцию. Могу верить в это, могу не верить. Но я знаю только, что должен сидеть у этой двери по восемь часов в сутки. Кохраны не рассказывают мне о своих делах. Они не говорят об этом ни с кем.

— Да, — сказал Комин. — Вы знаете, где эта палата?