Заяц мчался по степи, поджав уши. Мухтар скакал за ним, задрав хвост. Заяц начал петлять, но убежать от голодного пса не мог. В тот момент, когда челюсти Мухтара уже готовы были схватить несчастного за пушистый хвостик, заяц вдруг превратился в утку, которая быстро-быстро побежала к детям и прыгнула прямо в руки Анюте. Мухтар так и сел на хвост от удивления.

— Почему она к людям побежала? — спросил Лаврик про утку.

— Домашняя! — догадалась Анюта и погладила утку.

И тут утка крякнула и превратилась в большое, как желудь с дуба Соловья-разбойника, яйцо.

Анюта аккуратно очистила скорлупу и вынула из яйца хрустальную иглу, похожую на елочную игрушку-сосульку, только блестела она в тысячу раз ярче.

Дети склонились над иглой, пытаясь разглядеть «смерть Кащея» на ее конце и вдруг… сверху спикировала старая ворона Варвара, выхватила иглу из рук Анюты и с иглой в клюве устроилась на верхушке ближайшей ели.

— Что-то давно тебя не было видно, Варвара, — обратилась Анюта к любительнице всего блестящего. — Мы думали, что ты осталась в том измерении.

Ворона молча наклонила голову. Хрустальная игла была прочно зажата в вороньем клюве. Ситуация была до боли знакомой: ворона, ель, сыр, то есть игла вместо сыра…

— Ситуация стандартная… — выразилась по-научному Анюта. — Поэтому мы применим стандартное решение. Понял?

— Понял! — сказал Лаврик.

— Варвара! — обратилась Анюта снизу вверх. — Мы так давно не слышали твоего голоса. Ты очень славно поешь. Мы соскучились по твоему пению.

Ворона согласно кивала, но петь не собиралась.

— Спой, светик, не стыдись, — предложил ей Лаврик.