Антимодес даже затряс головой, словно ворчливые слова старого архимага звучали в его сознании. Практичный и прагматичный человек, Антимодес не оценил символической красоты сравнений Пар-Салиана, зато всерьёз обиделся на него за то, что вынужден начинать свой путь промокшим до костей, в ужасную погоду.

Молодой маг внимательно наблюдал за гримасами Антимодеса из своего укрытия. И когда тот, наконец, отвернулся к своему животному, снова начав успокаивать сердитую ослицу, Рейстлин Маджере поднял взгляд и в свою очередь пристально воззрился на верхушку Северной Башни, в то самое окно, где скрывался Пар-Салиан. Архимаг вздрогнул, ощутив этот взгляд золотых глаз на себе. Глаз, чьи зрачки в форме песочных часов укололи его плоть, словно острый меч, пронзающий тело, — золотых глаз, с их проклятым видением, непроницаемых и не дающих ни одного шанса прочесть, что же скрывается в их глубине.

Рейстлин до сих пор полностью не понимал, что же с ним случилось. Пар-Салиан страшился того дня, когда юноша прибудет к нему, поняв все, но это была известная часть цены, уплаченной главой Конклава.

Был ли сейчас молодой маг ожесточён и обижен? Пар-Салиан ломал над этим голову. Тело Рейстлина измождено, здоровье навсегда подорвано, с этого дня он почти калека, быстро утомляющийся, с трудом переносящий боль, отныне во всём полагающийся на своего брата… Его ярость и злость были бы понятны, предсказуемы… Или Рейстлин смирился? Поверил ли молодой маг в то, что та прекрасная разящая сталь, в которую он превратился, стоила затраченных ужасных усилий? Вероятно, нет. Он ещё не осознал до конца границы своей силы. У него должно быть время выучиться, самому услышать зов Богов. И сейчас он готов к тому, чтобы получить свой первый урок.