Драконид помедлил, потом бросил арбалет и, подхватив дубину и горя желанием обрушить ее на первую попавшуюся гномью голову, побежал к стене. Глот подобрал арбалет и ушел с ним, а Кэн поспешил на оставленный командный пост.

Ему было стыдно – он предпочел бы не видеть этой сцены. Но, с другой стороны, ему хотелось поблагодарить Глота за то, что тот неожиданно умело разрешил конфликт, который мог бы вылиться в безобразную или трагическую сцену, поведи он себя иначе.

Кэн не мог сильно винить солдата, ибо его желание раз и навсегда покончить с набившими оскомину набегами гномов было вполне понятным. Раньше их просто перебили бы, а деревню сровняли с землей. Но те дни миновали, и Кэн постоянно убеждал в этом своих драконидов.

Вернувшись на пост, Кэн оглядел поле сражения. Из шести лестниц, которые гномам удалось приставить к стене, дракониды сумели отбросить четыре. По двум другим продолжали лезть гномы, и вокруг них была свалка, мелькали кулаки и дубины.

Гномы были весьма неудобной мишенью для драконидов. Ростом в четыре с половиной фута, они проскакивали между ног семифутовых драконидов, чьи дубины и мечи гораздо чаще пролетали над головами гномов, чем попадали в цель.

Кэн насчитал шесть гномов, которые, несмотря на все усилия драконидов, смогли, соскочив с лестницы, молниеносными прыжками преодолеть заслон и скрыться между домами.

Кэн выругался:

– Проклятье! Слит, бери первый взвод, и за ними! У нас осталось всего десять овец! Мы не должны потерять ни одной!

– Первый отряд, за мной! – завопил Слит.

Дракониды наконец отбросили последние две лестницы, но гномы снаружи продолжали штурм, поддерживая себя криками в бросаясь камнями и грязью. Драконид радом с Кэном внезапно опустился на колени и уткнулся лицом в грязь. Кэн перевернул его и убедился, что тот жив. Но на лбу драконида набухала большая шишка, обломок кирпича, сразивший его, валялся рядом. Кэн оставил лежавшего без сознания солдата и направился к интендантам.