Несмотря на горячую еду, его била холодная дрожь: он промок насквозь – а кроме того, чувствовал, что его конь устал и даже начал спотыкаться. Рэд рассчитывал только на сильное сердце Короля и на собственное упорство; он должен был продержаться до окончания переправы.

Первая из трех пар быков, впряженных в самую тяжелую повозку, заартачилась, наотрез отказываясь входить в темную воду, хотя переправа была ярко освещена. Возницы щелкали кнутами, быков тянули вперед за продетые в ноздри кольца; рассерженный глупостью животных и изрядно встревоженный тем, что уровень воды поднимался с каждой минутой, Рэд приказал завязать быкам глаза, но этот старый трюк не сработал: животные ощущали воду, доходившую им до колен, а временная слепота только усиливала у них чувство опасности. Рэд пытался придумать что-нибудь, что могло бы заставить бестолковых животных войти в воду, проклиная исчезновение Кусаки, – огненные ящерицы вполне могли бы поступить с быками так же, как и с гусями, – но тут на дальнем берегу возникло какое-то движение. Кони ржали и вставали на дыбы; их изумленные всадники пытались успокоить встревоженных животных; скот впал в такую панику, что Рэд догадался, что произошло.

Не без труда удерживая Короля на месте, Рэд вгляделся в дождливое ночное небо и различил силуэт дракона: отсветы догорающих костров вспыхивали на бронзовой чешуе.

– Шон! – изо всех сил крикнул Рэд, заставляя Короля кружить на месте.

– Простите, Рэд, – ответил откуда-то сверху голос Шона.

Все еще удерживая Короля, хотя это было крайне сложно, Рэд, держа поводья одной рукой, приложил ладонь второй рупором к губам:

– Не проси прощения, лучше помоги! Подгони этих упрямых быков сзади, чтобы они наконец перешли реку! У нас не так много времени, река поднимается!