– Всего, значит, получается сто сорок один человек? – спросил Пол. – И весьма хороший выбор. А что ты получишь от Джоэла, раз уж у тебя хватило предусмотрительности взять с собой одного из его сыновей?

– Переверни листок, – с улыбкой проговорил Рэд. «Предусмотрительность», с которой он внес в списки молодого Бака, ни на дюйм не поколебала неуступчивость его отца в том, что касалось имущества, выделяемого новому поселению.

– Жадноват он, как полагаешь? – фыркнул Пол.

– Скорее, осторожен в отношении общественной собственности и не любит кумовства, – возразил Рэд.

Пол продолжил чтение; потом поднял глаза на Рэда с некоторым удивлением и недоумением:

– Шлюзовая дверь? Зачем она вам?

– Ну, больше-то ее нигде не используют, а на входе она будет выглядеть весьма впечатляюще; кроме того, ее невозможно вышибить, – ответил Рэд. – В прошлый раз, когда я был на складе, я снял с нее мерку. Иван и Петр Черновы вырезали дверной косяк: дверь словно по мерке сделана для входа в пещеры! Она находится в разделе бесполезного имущества.

Пол кивнул с одобрением:

– Хорошее применение материала, Рэд. А ведь ты сбегаешь от меня.

– Зато арбитраж по поводу «звериных холдов» от тебя никуда не убежит, – возразил Рэд с улыбкой.

Из-за мест в нижних пещерах, где колонисты держали животных, возникали постоянные ссоры. Рэд вел весьма продуманную дипломатическую войну с Галлиани и Логоридесами, главными животноводческими кланами. Во время частых поломок изношенных стеклянных инкубаторов Ханраханы отдавали животным хлеб из собственного рациона и ходили на побережье (на довольно далекое, надо сказать, расстояние от безопасного Холда), чтобы набрать водорослей, которые затем высушивали, мелко нарезали и скармливали коням.

– По крайней мере, твоим противникам не на что жаловаться: с твоим уходом высвобождается большое пространство.