И подумал, что ему всего этого и не нужно, а нужно всего лишь несколько монет, и если не серебряных, то хотя бы медных. Тогда в ближайшем же селении он смог бы купить себе приличную одежду и раздобыть новый, лучший инструмент. Ведь хорошо известно, что только хорошо одетого мастера приглашают в приличные дома, а лучшим инструментом работаются и лучшие флюгера. Так что случись все это, бродяга непременно заведет себе кошелек, потом построит дом, а после станет на одно колено…
Подумав так, бродяга склонился к сундучку, выбрал в нем четыре монеты поплоше, потом аккуратно закрыл крышку и посмотрел на фею.
Но феи уже не было. Бродяга оглянулся – не было и сундучка. Тогда бродяга устыдился во второй раз, размахнулся – и все четыре монеты разлетелись во все четыре стороны.
После всего, что случилось, не то что спать, но и сидеть на этом месте уже не хотелось. Бродяга встал, забросил котомку за плечо и пошел дальше.
Наутро бродягу пригласили в большой приличный дом, где ему было заказано сразу восемь флюгеров. Бродяга работал с великим усердием, и все восемь флюгеров получились весьма удачными: петушки кричали… нет, они очень даже складно пели утром, после дождя, к хорошей погоде и вечером. Вечернее пение было самым красивым и к тому же навевало приятные сны. Хозяин оценил работу бродяги по достоинству, и тот на заработанные деньги купил себе новую приличную одежду и лучший инструмент.
Во втором, третьем и так до десятого селения каждый раз повторялась та же самая история – бродягу везде приглашали и везде его работу хвалили и очень ценили. Но и это не все. Мало того, что в тамошних местах подобные флюгера были в большую диковину, так ведь еще и сам бродяга с каждым днем работал все лучше и лучше.
И с каждым днем он все чаще и чаще вспоминал свою прекрасную фею. Воспоминания эти бродяга любил и не любил одновременно. Любил он потому, что – будем откровенны – бродяга без памяти влюбился в прекрасную фею, а не любил потому, что при последней встрече с ней он вел себя еще хуже, чем в первый раз – его ведь обуяла жадность! Так думал бродяга.