Антоло не удостоил его ответом, сохраняя непроницаемое выражение.

Декан молча читал, шевеля губами. Гольбрайн хмурился и пожимал плечами. Потрескивали фитили свечей. Дрожало пламя, колеблемое легким сквозняком.

Гусь, наградив студента убийственным взглядом, принялся раскладывать в аккуратные стопки работы прочих студентов.

— Поразительно, фра Антоло, — произнес наконец декан. — Поразительно… Явных ошибок я не вижу… Однако же результат…

Табалец переступил с ноги на ногу. Слегка развел руками — мол, что поделать.

— Ваш асцендент

Молчаливый наклон головы.

— Тем более странно…

Декан ткнул пальцем в листок, повернулся к Гольбрайну:

— Обратите внимание, коллега, на положение Солнца по отношению к Ворону.

— Если и есть неточность, то не более четверти градуса… — кивнул профессор. — Сигнификатор

— А знак на купсиде

— Спорно… Можно, конечно, перепроверить…

— Рай-Шум, несомненно, не набрал полной скорости, — покачал головой Гольбрайн. — Но Солнце…

— Что Солнце? — возмутился Гусь. — Малая Луна!

— Вы, как всегда, преувеличиваете значение Малой Луны, коллега…

— Особенно в четвертом и шестом доме? — язвительно осведомился щуплый профессор.

— В шестом — несомненно, а вот в четвертом, пожалуй…

— А вход Большой Луны в знак Орла?

— Я думаю… — зашевелил усами Гольбрайн.

— А я думаю, коллеги, — положил конец спору декан, — не стоит устраивать научные диспуты, когда следует оценить правильность выполнения работы. Фра Антоло!

— Да, мэтр Тригольм.