Куропяткин посмотрел на него, улыбнулся, снял очки, достал специальную черную бархотку и протер стекла.

Водрузил очки на нос.

— Вы кто? — спросил Куропяткин. — Тоже, кажется, спортсмены?

— Мы в гандбол играем, — ответил сосед справа. — А ты?

— К бабушке ездил.

— Пирожки возил?

Куропяткин не ответил.

— У меня брат тоже все к бабушкам ездит, — сказал сосед слева. — Он студент. Собирает фольклор.

— Сказки? — усмехнулся парень через проход.

— Не сказки, а легенды. Фольклор и легенды — это по-настоящему, а сказки — это сказки…

— Чушь все это. Сказки, легенды… Чушь.

— Странная штука, — сказал парень с пластырем на пальце и телефоном. — Все вроде бы в порядке, а звонки не проходят…

— Вокруг полно странных вещей происходит, — сказал Куропяткин. — И вообще… к некоторым людям странные вещи даже как-то притягиваются.

— Например?

— Например, вот, — Куропяткин указал пальцем на номерок, прикрепленный на потолке. — У меня кресло номер тринадцать. Это такая моя особенность. Вся моя жизнь связана с номером тринадцатым. Я родился тринадцатого числа, тринадцатого числа чуть не утонул и с тех пор мне тринадцатый номер всегда попадается. В поезде, в кинотеатре, в автобусе…

— Ничего особенного в этом нет, — сказал сосед справа. — К тому же это не номера, это бирки на сиденьях, вот и все. У меня четырнадцатый, у него одиннадцатый. Это ничего не значит. Номер, он номер и есть. А если все время думать о закономерностях…

— О них не надо думать, — Куропяткин почесал ухо. — Они просто есть.

— Нет никаких закономерностей. — № 14 зевнул. — Нету. И чудес нету. Давайте по этому поводу спать.

— Мне дозвониться надо, — сказал № 9, — а то мать волноваться будет.

— А история? — спросил № 12. — Он же историю начинал рассказывать. Про Тоску, про этого… Чугунова.

— Не надо историй, — возразил № 14, — они все одинаковые. Кровь рекой, кишки наружу… Тоска.