Он стоял посреди зала, скрестив руки и нахмурившись. В наступившем жутком молчании судьи Т'логан и Догюрк кивнули.

Д'вард, Д'вард! Откуда он взялся? Он исчез в Таргвейле три года назад, и с тех пор о нем никто и ничего не слыхал. Он нисколько не изменился. Прат'ан знал, что его-то некогда поджарое тело уже понемногу заплывает жирком, а волосы на висках редеют, но Д'вард — Д'вард остался все таким же жилистым юнцом, каким был тогда, — мальчишкой с черной щетиной вместо бороды.

— Что все это… — начал было третий судья.

— Заткнитесь! — спокойно оборвал его Д'вард. — Я почтительно напоминаю суду, что Прат'ан Горшечник третьим поднялся по канату на стены Лемода. Он спас вам жизни, вы, жалкие слизни! И ты, Т'логан, — я помню, как он бросался в ледяную воду, чтобы вытащить тебя из потока, когда мы бежали из Лемода весной. Я видел это собственными глазами! Ты обязан ему жизнью дважды.

Председатель что-то прохрипел.

— А что теперь? — Д'вард нахмурился еще сильнее, и на всех повеяло ледяным холодом. — А теперь Джоал поработил все население Нагвейла. О, я понимаю! Я понимаю, что вы помогаете варварам подняться к вершинам цивилизации, но варварам-то так не кажется, а полное подавление исконной культуры для меня ничем не отличается от рабства. Вы называете это цивилизацией? Только за то, что гордость Прат'ана Горшечника не уступает его храбрости, за то, что он украшает свое лицо священными символами мужественности, — только за это вы собираетесь предать его мучительной смерти?

В зале суда воцарилась зловещая тишина.

Набравшись храбрости, Т'логан Судья с трудом выдавил:

— Освободитель! Что делаешь ты здесь? — Произнеся запретное имя, он с опаской окинул взглядом зал, словно ожидал увидеть в нем собирающихся Жнецов.