Сколько я так просидел не помню. «Счастливые часов не наблюдают». Несчастные, похоже, тоже. Рядом со мной на скамейку шлепнулось чье-то тело. Неторопливо повернув голову, равнодушно констатировал — Свента. Бледная как смерть. Волосы растрепаны. В глазах усталость загнанного волка, тем не менее, готового дорого продать свою жизнь.

— Который час? — лениво и равнодушно спросил я.

— Без десяти час дня, — также равнодушно ответила она.

Мы молча посидели еще, пока меня не посетила, наконец, здравая мысль — надо поесть. Свента безучастно согласилась с тем, что мысль и впрямь здравая и мы поплелись в сторону ближайшей харчевни «Золотой рог».

Готовили в «Золотом роге» вполне прилично. Там я несколько оживился, ибо почувствовал себя в своей стихии, и все свое внимание целиком отдал процессу поедания разных вкусностей. Порции в трактире были вполне приличных объемов, но я все равно заказал все в двух экземплярах и не ошибся. Сил у меня хватило. Что касается еды — сил моих, всегда хватало. Даже, хоть это и считается неприличным, подчистил подливку корочкой хлеба. Я убежден, что все считают подливку самым вкусным в мясном блюде и… оставляют ее собакам или свинья исключительно из-за того, что ее невозможно вычерпать вилкой. Я лишен таких предрассудков. Наедине или как сейчас в простом трактире могу, о, ужас! — и через край выхлебать. В конце трапезы, умяв «на посошок» штук пять пирожков с яблоками размерами с лапоть, почувствовал блаженную сытость.

Свента, спасибо ей за это, не мешала мне ублаготворять желудок. Она быстро поклевала какой-то салатик с курицей и, попивая сок, отрешенно уставилась куда-то в потолок.

Когда я, благодушно отдуваясь, откинулся на спинку стула, она задумчиво произнесла

— Интересно. Когда ты ешь, у тебя становится такое серьезное и вдохновенное лицо, как будто ты занят созданием настоящего шедевра.

Я не нашелся, что ответить. Промямлил что-то… Тем более не услышал в ее голосе ни ехидства, ни желания как-то «подколоть».