Элрик въехал на пршраничные земли, к западу от которых находился Джаркор. Здесь в лучшие времена жили крепкие лесные жители и земледельцы. Но теперь леса были выжжены, а поля уничтожены. Ехал он быстро, – времени не было – и скоро оказался в выгоревшем лесу, где на фоне серого неприветливого неба деревья распростерли свои голые ветви. Он накинул на голову капюшон, спрятав лицо под плотной тканью, чтобы защититься от неожиданно хлынувшего дождя, хлеставшего сквозь голые ветви. Дождь поливал и лес, и долину вдалеке, отчего весь мир, полнившийся звуками дождевых струй, казался серым и черным.

Он миновал полуразрушенную лачугу, то ли домик, то ли землянку, когда оттуда донесся каркающий голос:

– Господин Элрик!

Удивленный тем, что кто-то узнал его здесь, он повернул свое мрачное лицо в направлении голоса, одновременно откидывая назад капюшон. Из лачуги показалась оборванная фигура и поманила Элрика. Недоумевая, он подогнал коня к человеку и увидел, что это старик. Хотя, возможно, это была женщина – точно сказать он не мог.

– Тебе известно мое имя. Откуда?

– О тебе в Молодых королевствах ходят легенды. Любой узнал бы это твое белое лицо и огромный меч.

– Может, и так, но мне кажется, что это нечто большее, чем случайная встреча. Кто ты такой и откуда тебе знаком высокий слог Мелнибонэ? – Элрик намеренно говорил на всеобщем языке.

– Ты должен знать, что все, кто практикует черную магию, говорят на высоком языке тех, кто остается непревзойденным в этом искусстве. Не побудешь ли ты немного у меня?

Элрик посмотрел на лачугу и покачал головой. Он был брезглив. Оборванец улыбнулся и шутливо поклонился, переходя на обыкновенную речь: