Они выпили в тишине, уныло. Их мысли были о философии. Эльрик думал обо всем, мечтая вернуть жену и боялся, что с ней может быть что-нибудь случится. Эта девочка была совсем молода, невинна, она была уязвима, и в некоторой степени была его рабыней. Его покровительственная любовь к ней помогала ему избегать размышлений о своем собственном роковом предназначении, и ее общество облегчало его меланхолию. Размышления о смертных существах порой задерживались в его памяти. Несомненно эти размышления касались битвы и сокола, которого его кузен видел и который говорил с ним. Должна грянуть битва между силами Юишианы и Саросто из Дхариджора и Ягрина Лерна из Чаши Звона. Если даже он обнаружит Зарозинию до того, как должен будет пойти с Дайвимом Слормом, то он все равно примет участие в битве. Хотя он мог погибнуть, он решил, что лучше будет действовать по ясному предзнаменованию — иначе, он мог потерять даже легкую надежду увидеть свою жену вновь. Эльрик повернулся к кузену.

— Я пойду с тобой завтра и приму в битве участие. Кроме того, я думаю, что Юишиане нужен будет такой воин в битве против Теократа и его союзников. Кузен согласился.

— Не только наша гибель, но и гибель нашей нации будет там ставкой…

Глава 3

Десять ужасных людей ехали на колеснице вниз с черных гор, извергавших синее и алое пламя и трясущихся в спазмах разрушений.

В каждом измерении всюду над земным миром силы природы были разорваны и восстали. Земля менялась. Десять знали, почему это происходит. Они знали, каким образом их знания соединяются с его.

Ночь была тускло багряной, и солнце висело кровавым шаром над горами, как будто это было позднее лето. В долинах горели дома, и горящая лава все время сыпалась на соломенные крыши.

Сепириту, возница колесницы, увидел крестьян, бегущий испуганный сброд — они были похожи на муравьев, холм которых был разрыт. Он повернулся к человеку в синей броне, стоящему позади него и весело ему улыбнулся.