Сказочник скривился.

– Не повезло тебе, братан. Ну так не превратил он тебя в крысу?

– Не-а. Кишка у дедули была тонка. Его специальность-то при городе была связана с погодой. Трансформацию он так и не освоил за всю жизнь, хотя книг на эту тему в библиотеке его было умотаться… Бесталанщина, короче.

– Как? Бесталанщина? – захохотал Сказочник.

– Я знаю, чего говорю.

– Ну-ну…

– Не егози, сержант, все так и было! – пророкотал гобломант. – В Ямфельсе он погоду делал, штатный маг был, в масштабе графства. А если бы шарил в тех искусствах, которые в книгах его описываются досконально, то был бы, пожалуй, советником местного короля.

– Как же ты от него свалил?

– Не свалил, – мотнул головой Гробовщик. – Не мог я свалить, пока он жив.

– Значит, того… – Сказочник изобразил нечто: кому-то на кумпол опускается тяжелая палка десятисантиметровой толщины.

– Я думал об этом каждую ночь, когда лежал на куче соломы в тесной каморке. Строил планы мести дедуле, рассматривал разные варианты. Много раз у меня была возможность даже просто двинуть ему так, что он и костей бы вовек не собрал. Мог. И удрал бы потом из башни, ибо чары рассеялись бы после смерти хозяина. Одно удерживало – книги, знание. Я быстро смекнул, что умею кое-что, что природная сила есть… Знал о гобломантах от матери, потому как мой дед был одним из них. Надо было лишь терпеть, ждать, грызть свою неволю, подгрызать ее, чтобы скинуть в один прекрасный день…

Сказочник подумал, что Гробовщик гораздо образованней, чем принято думать. И гораздо загадочней. Многие вот так – на виду одно, внутри другое. Гоблины, отягощенные грузом знаний, как правило, скрывают сей «недостаток» от более традиционных своих собратьев, чтобы не стать предметом шуточек и разных утонченных издевательств.