– Крокодил уже там, – сказал гобломант. – Я установил с ним связь…
– Что, в эльфа превратился наш красавчик? – спросил Ржавый ехидно.
– Типа того.
– А это? – Лейтенант указал на танцующее чудище на берегу. Сказочник подумал, не пора ли уже продавать билеты на представление.
– Это скоро кончится… – ответил чародей. – Может, пора смазывать лыжи? А то чую, что эльфюги не прочь дать в нашу сторону несколько залпов. Нервничают. Знаешь что, командир?
– Ну?
– Сдается мне, там у них все не по-детски. Я наладил зеркало, чтобы посмотреть, чего творится за укреплениями, но мало что увидел. Сигналки есть, простые самые…
– И?
– В общем, по моим прикидкам, пехтуры ихней там не меньше тысячи, много гвоздеметов, артиллерия, минометы, – сказал Гробовщик.
– И что? – вопросил грозный командир. За этим вполне могла последовать лекция на тему долга, мужества, доблести – добродетелей сугубо гоблинских, почитаемых наравне с умением бить морды по пьянке, вышибать лбами каменные двери подземелий и совершать подвиги на любовном фронте. Что настоящему гоблину минометы, вопрошала лейтенантская ряха. Что ему какие-то там эльфюги, количеством превосходящие зеленых вдвое? Вот в День Г так и было, а это чего? – подключились брови Ржавого, исполняющие танец праведного гнева. Раз уж укрепились, раз высадились, так вперед – до Полного и Окончательного Освобождения. Триста лет и три года томился Злоговар в ручонках эльфов, пора и честь знать, да и никакие гвоздеметы нас не остановят! До конца, так сказать, в атаку, смерть пожирателям вегетарианских котлеток, и вообще, напоминаю: хороший эльф – мертвый эльф!
Уловив всю эту богатую гоблинско-патриотическую гамму, выраженную так ясно на просторах того, что было лицом Ржавого, Гробовщик и не думал возражать.
– Если нам дадут приказ, мы пойдем и раздолбаем их всех! – сказал лейтенант. – Есть какие-нибудь возражения?
Сказал – отрезал!
У Сказочника возражений не было. Слизняк, в задумчивости шевеливший губами, ответил не сразу, а только после легкого удара по каске. Но и у него не было особого мнения на этот счет. Гробовщик растерял свое воодушевление и вновь погрузился в сладостный мир, где на каждом шагу честного гоблина поджидали сплошные неприятности.