Единственный глаз Корума затуманился слезами. Он смахнул их, проклиная незнакомца, который вызвал к жизни воспоминания. Этот человек был груб и невоспитан: явившись незваным в замок Эрорн, он вошел в тот зал, который специально оставался закрытым. Как он объяснит свой поступок?

Затем Корум подумал, не явился ли к нему кто-то из надрагов, – он знал, что надраги продолжали ненавидеть его. Те, кто остался в живых после завоеваний короля Лир-а-Брода, опустились до полудегенеративного состояния. Неужели у кого-то из них осталось достаточно воспоминаний и ненависти, чтобы пуститься на поиски Корума с целью убить его? При этой мысли Корум испытал возбуждение. В схватке он найдет покой.

Спускаясь в музыкальный зал, Корум пристегнул серебряную кисть и повесил на пояс узкий меч.

Он шел к залу, и музыка звучала все громче и громче, она становилась более изысканной и более сложной.

Корум с трудом преодолевал ее напряжение, словно ему приходилось идти против сильного ветра.

Он вошел в помещение. Разноцветный вихрь мелодий сплетался в единый музыкальный узор. Сияние слепило глаза. Прищурившись, Корум осмотрел зал в поисках гостя.

Наконец принц заметил этого человека. Тот сидел в тени, поглощенный музыкой. Проходя меж огромных арф, органов и хрустальных клавесинов, Корум задевал их, но тут же заставлял смолкнуть, пока не воцарилась полная тишина. В зале исчезли переливы цвета. Гость встал и двинулся к нему. Он был невысок ростом, но шел с гордым видом. На голове у него была широкополая шляпа, а на правом плече какое-то образование – наверное, горб. Лицо скрывали поля шляпы, но Коруму показалось, что он знал этого человека.

Сначала Корум узнал кота. Тот сидел на плече гостя. Именно его Корум с первого взгляда принял за горб. Животное смотрело круглыми глазами и мурлыкало. Человек вскинул голову, и на Корума уставилась улыбающаяся физиономия Джери-а-Конела.