Медб, дочь короля Маннаха, дралась на улицах; Корум мельком увидел ее во главе горстки воинов, сражавшихся с двумя псами, загнанными в тупик. Из-под шлема у нее выбивались пряди рыжих волос, развевающиеся на бегу. Гибкость и сила ее фигуры, продуманная быстрота движений, неоспоримая отвага удивили Корума. Он никогда раньше не встречал таких женщин, как Медб, – или, точнее, таких женщин, которые дрались бок о бок со своими мужчинами и делили с ними все тяготы. «И к тому же таких красивых женщин», – подумал Корум, но тут же выругал себя за то, что отвлекся, потому что другой зверь, рыча и захлебываясь хриплым лаем, кинулся на него, но Корум, издав боевой клич вадагов, успел глубоко всадить топор ему в череп, между прижатых красных ушей. Ему хотелось, чтобы бой скорее подошел к концу, ибо он так устал, что сомневался, удастся ли ему уложить еще хоть одного пса.

Лай этих ужасающих созданий, казалось, становился все громче и громче. Зловоние, исходящее от зверей, заставило Корума вспомнить едкость тумана, который еще недавно заполнял легкие, но белесые тела врагов продолжали перелетать через стены – клыки оскалены, желтые глаза горят ненавистью, – и воины продолжали гибнуть, когда собачьи зубы рвали их плоть и сухожилия, ломали кости. Корум, задыхаясь, прислонился к стене. Он понимал, что нападение следующего пса убьет его. У него не было желания сопротивляться. Он хотел лишь, чтобы все кончилось. Погибни он на этом месте – и всем проблемам мгновенно придет конец. Каэр Малод падет. И тут будут править Фои Миоре.

Какая-то сила заставила его снова посмотреть вниз, на улицы.

Там с мечом в руках в одиночестве стояла Медб, к которой несся огромный пес. Вся ее группа погибла. Их растерзанные тела валялись на камнях мостовой. Осталась только Медб, но и ее ждет неизбежная гибель.

Не успев даже осознать, что делает, Корум прыгнул вниз. Ноги в высоких сапогах опустились на спину животного, отчего его задние лапы, подогнувшись, коснулись земли.